В июне 2025, правительство Северной территории представило новый План борьбы с бездомностью в Северной территории на 2025–2030 годы на территории центра размещения YiSSA в Дарвине. Этот план является требованием Национального соглашения о социальном жилье и борьбе с бездомностью, и описывался как ‘план, созданный жителями Территории и для них, чтобы покончить с бездомностью в наших сообществах’. Во время короткой сессии вопросов и ответов на презентации вопрос от представителей сектора помощи бездомным об условиях аренды YiSSA был быстро пресечен. Спустя двенадцать месяцев правительство Северной территории объявило о закрытии YiSSA.
YiSSA находится на Баттен-роуд в Марраре, на бывших болотистых землях, превращенных в свалку асбестовых отходов. Комплекс управляется жилищной корпорацией коренных народов Yilli Rreung (Yilli Rreung Housing Aboriginal Corporation, YRHAC) и включает краткосрочное жилье со сроком пребывания до 28 дней. Краткосрочное размещение соседствует с Интегрированной программой поддержки бездомных ( Integrated Homelessness Supported Accommodation Program, IHSAP) от организации Mission Australia, предоставляющей участникам жилье на год и более перед их переходом в социальное жилье и на рынок частной аренды. На момент объявления о закрытии в YiSSA проживали 383 человека, включая 145 детей. YRHAC и Mission Australia изначально дали 90 дней, чтобы покинуть территорию, однако последующее указание правительства Северной территории потребовало от постояльцев краткосрочного размещения съехать до 25 августа, а от остальных жильцов — до 11 октября (смотрите здесь и здесь).
Власти Северной территории закрытие объяснили неспособностью прийти к соглашению в переговорах об условиях аренды с компанией Ausco Modular, которой принадлежат жилые помещения бывшего рабочего городка. Как отмечалось в СМИ, с 2021 года правительство Северной территории платило Ausco Modular от 2,5 до 3 миллионов долларов ежегодно за пользование этими постройками и предлагало выкупить их за 3 миллиона, утверждая, что сама компания запрашивала от 8 до 12 миллионов. Ausco Modular принадлежит Modulaire Group, которая в свою очередь принадлежит Brookfield Corporation, второй по величине в мире управляющей компании на рынке альтернативных активов. После объявления о закрытии федеральное правительство предложило разделить эти расходы, на что глава правительства Северной территории ответил ‘Мы просто не можем так безответственно разбрасываться деньгами налогоплательщиков’, ставя под вопрос изначальное объяснение неспособности прийти к удовлетворительным экономическим требованиям.
Этот скандал разворачивается на фоне затяжного кризиса бездомности и постоянного жилья в Северной территории. Население региона составляет около 260 тысяч человек, из которых примерно 159 тысяч проживают в Большом Дарвине. По данным переписи 2021 года, в Северной территории насчитывалось 13 104 бездомных, то есть 564 человека на 10 000 населения. Для сравнения, это соотношение в Виктории, втором по уровню бездомности регионе в стране составляет 47 человек на 10 тысяч (Австралийское бюро статистики, 2023). Масштабной распространенности бездомности в Северной территории способствует высокий уровень перенаселения как в удаленных общинах, так и в городском социальном жилье. Согласно оценкам переписи, на улице ночевали около 660 человек, однако эта цифра, вероятнее всего, значительно занижена. Наводнения в общинах Науию и Палумпа в этом году привели к росту числа жителей из отдаленных районов, разбивших лагеря в Большом Дарвине. По состоянию на июнь 2026 года в очереди на получение социального жилья в Северной территории числилось 5 550 заявлений, в то время как социальное жилье за прошлый год во всем регионе было предоставлено всего 191 человеку.
Комплекс YiSSA служит краеугольным камнем системы помощи бездомным в Большом Дарвине. Хотя министр по делам детей и семей Северной территории Робин Кэхилл заявляла о существовании плана переселения для жильцов YiSSA после истечения срока аренды, никаких деталей этого плана не публикуется. Наиболее вероятный сценарий в октябре следует рассматривать как массовое выселение почти 400 наиболее уязвимых жителей Северной территории в систему жилищного обеспечения и помощи бездомным, которая не способна их разместить; 300 человек в листах ожидания YiSSA служат лишь самым ярким подтверждением общей нехватки ресурсов и недофинансирования. Покинув YiSSA, жильцы, скорее всего, отправятся к родственникам в переполненное городское социальное жилье или окажутся на улице. Это усилит нагрузку на существующие договоры аренды на фоне правительственного ‘пресечения’ антисоциального поведения в государственном жилье. Рост жилищной нестабильности также, вероятно, приведет к увеличению числа случаев вмешательства в дела семей и изъятия детей, учитывая реформы законодательства о защите детей, которые еще больше осложнят воссоединение детей коренных народов с их семьями (смотрите здесь и здесь).
Действующее Национальное соглашение о социальном жилье и борьбе с бездомностью пересмотрело принципы федерального финансирования проблемы бездомности, внедрив расчет на основе реальных потребностей, что увеличило финансирование этой проблемы в регионе в семь раз с 2024–25 годов. Последующие инвестиции позволили усилить поддержку программ сохранения аренды жилья и активного социального патронажа, а также создать единую службу приема заявок на помощь бездомным. Тем не менее, такие решения, как закрытие YiSSA, подрывают потенциальную эффективность подобных программ и снижают способность системы помощи бездомным реагировать на запросы. Проблема сохранения аренды соперничает с перенаселением в качестве наглядного симптома нехватки ресурсов социального жилья, социальные работники фиксируют рост числа нуждающихся без сопутствующего расширения вариантов краткосрочного и долгосрочного размещения, а централизация перенаправления заявок устраняет лишь административное дублирование, но не саму нехватку жилищных ресурсов.
В небольшом регионе, где бездомность носит массовый характер, закрытие любой службы может спровоцировать цепную реакцию во всей системе. В ситуации, когда система и так не справляется с общим объемом нужд, резонно задаться вопросом: выдержит ли она потерю своего главного звена? В экологическом анализе, коллапс редко оказывается следствием одного события — чаще это итог накапливающихся проблем, которые подрывают способность системы функционировать. Накапливается стресс, экосистема теряет виды и функции, снижается ее устойчивость к новым ударам, а механизмы обратной связи ускоряются, лишь приумножая ущерб. Так может быть достигнута критическая точка, за которой привычные механизмы восстановления теряют свою эффективность, и экосистема переходит в иное — деградировавшее, но стабильное — состояние. Если YiSSA закроется, что останется от этой системы?
В Большом Дарвине последствия предстоящего закрытия YiSSA усугубляются другими сокращением услуг системы в последние годы. Например, в 2025 году в центральном деловом районе Дарвина закрыл двери хостел Y Hostel, обеспечивающий 40-50 человек, оказавшихся без крыши над головой или приехавшим из отдаленных поселений доступным размещением.Двумя опорными элементами системы помощи бездомным в Большом Дарвине являются Дарвинский вытрезвитель (SUS) и ‘Озанам Хаус’ (Ozanam House).Вытрезвитель предоставляет ночлег бездомным взрослым, находящимся под воздействием алкоголя или наркотиков, рискующим пострадать. Раньше этот вытрезвитель работал на одной площадке со службой детоксикации от Службы здравоохранения Топ-Энда и реабилитационным центром Stringy Bark (см. отчет PWC от 2018 ‘Обзор служб вытрезвителей Северной территории’, департамент здравоохранения). Однако вытрезвитель перенесли во временные модульные помещения у входа в исправительное учреждение Берримы, поскольку в 2024 году правительство Северной территории перепрофилировало реабилитационный центр под женскую тюрьму. Теперь вытрезвитель работает без услуг детокса и реабилитации на месте, полностью оправдывая свое прозвище — ‘центр сушки’ для пьяных клиентов (см. здесь и здесь).
‘Озанам Хаус’ — это центр дневного пребывания в северных пригородах Дарвина, который предоставляет клиентам завтрак и базовые удобства, а также плановое посещение представителей различных служб. Благотворительное общество ‘Сент-Винсент де Поль’ управляет центром, который в 2024 переехал со своей площадки в Стюарт-Парке из-за давления со стороны местных жителей и заключил договор аренды на новом участке в Коконат-Гроу до 2029 года (см. здесь и здесь). По утрам в ‘Озанам Хаус’ стабильно нет свободных мест; среди посетителей есть и те, кто ночует на улице в Палмерстоне и ради завтрака в Коконат-Гроу ездит на двух автобусах туда и обратно через центр. Необходимость открыть похожий центр в Палмерстоне признают давно, но из-за неспособности получить разрешения этот проект буксует уже больше года. Тем временем правительство Северной территории подготовило свой первый поток офицеров общественной безопасности (Police Public Safety Officers) - это новое вооруженное подразделение полиции для патрулирования общественного транспорта, социального жилья и ‘горячих точек’, таких как автобусные развязки и торговые центры.
Хотя у учреждения краткосрочного и долгосрочного проживания, вытрезвителя и центра дневного пребывания якобы разные задачи, ликвидация любого из этих элементов неизбежно увеличит нагрузку на остальные службы. Что, если вообще что-то способно заполнить этот вакуум?
Удаленные поселения Северной территории, которые часто используют как инструмент для сброса видимого социального напряжения в крупных городах, где проживает большинство некоренного населения, точно так же не справляются с потребностью в жилье.Соглашение о жилищном строительстве в отдаленных районах Северной территории объемом в 4 млрд. долларов, заключенное в 2024 году, ставит целью вдвое сократить перенаселенность жилья в таких поселениях путем возведения 2700 домов за 10 лет. На фоне отставания от графика правительство Северной территории также ведет спор с федеральными властями о том, должны ли средства по соглашению покрывать административные расходы и затраты на подготовку участков земли, ссылаясь на большие затраты одновременно радикально урезая итоговые объемы жилья. На контрасте с этим правительство Северной территории продемонстрировало приверженность созданию альтернативных мест проживания, объявив в августе о планах по строительству частной мужской тюрьмы на 1200 мест, частного партнера для этого проекта планируют выбрать по конкурсу в 2027 году. В рамках этого же объявления также были представлены планы по строительству новой женской тюрьмы на 200 мест.
Прямо сейчас изнутри Северной территории трудно разобраться в происходящих переменах в системе помощи бездомным — особенно на фоне явного противоречия между обещаниями новой стратегии борьбы с бездомностью, подкрепленными ростом федеральных инвестиций, и решением закрыть ключевое учреждение для размещения бездомных. Критическая теория предлагает целый ряд концепций для осмысления целенаправленного вытеснения коренного населения, сталкивающегося с бездомностью, среди которых — экономика брошенности[[i]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_edn1), дикая политика[[ii]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_edn2), некрополитика[[iii]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_edn3), глубокая изоляция[[iv]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_edn4) и инфраструктурное насилие[[v]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_edn5). Какую бы из них мы ни выбрали, очевидно одно: бесперебойная работа ключевых служб помощи бездомным отнюдь не гарантирована, и даже при наличии обеспеченного финансирования они сталкиваются с нестабильностью расположения, ненадежностью контрактов, выгоранием сотрудников и сокращением масштабов работы. Способность реализовать хоть что-то помимо экстренного реагирования на кризисы крайне ограничена.
Приближаемся ли мы к системному коллапсу или уже живем внутри него? Сказать наверняка невозможно, но очевидно одно: государственное обеспечение жильем в условиях поселенческого колониализма и реакция властей на проблему бездомности на Северной территории никогда не отвечали реальным масштабам нужды. Нынешняя несостоятельность системы, возможно, представляет собой скорее количественный сдвиг, нежели качественный. Однако, размышляя о векторе мер, принимаемых в регионе в ответ на социальное вытеснение (и порождающих его), нельзя не упомянуть о сохраняющихся и новых формах устройства.На этом фоне контраст между временным и модульным жильем дарвинского вытрезвителя, ‘Озанам Хаус’ и YiSSA с одной стороны и обещаниями построить новую частную мужскую тюрьму на 1200 мест с другой выглядит разительным. Нас должно беспокоить то, как сворачивание работы отдельных служб грозит обрушением всей системы помощи бездомным на Северной территории и расширением тюремной экономики, которая приходит ей на смену.
[[i]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_ednref1)
Povinelli, Elizabeth. 2011. Economies of Abandonment: Social Belonging and Endurance in Late Liberalism. Durham and London: Duke University Press.
[[ii]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_ednref2)
Lea, Tess. 2020.
Wild Policy: Indigeneity and the Unruly Logics of Intervention
. Stanford: Stanford University Press.
[[iii]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_ednref3)
Mbembe, Achille. 2003. Necropolitics.
Public Culture
. 15(1): 11‒40.
[[iv]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_ednref4)
Wacquant, Loïc. 1996. The rise of advanced marginality: Notes on its nature and implications.
Acta Sociologica
. 39(2): 121‒139.
[[v]](https://arena.org.au/system-collapse-homelessness-in-the-northern-territory/%23_ednref5)
Rodgers, Dennis and O’Neill, Bruce. 2012. Infrastructural violence: Introduction to the special issue.
Ethnography
. 13(4): 401‒412.
Лиам Грили — исследователь колониального происхождения, живущий на земле Ларакия на севере Австралии. Он работает доцентом в Институте здоровья Мензиса, где занимается в том числе оценкой программ и анализом жилищной и инфраструктурной политики в региональных и удаленных районах Австралии.
