Это случилось утром 8 сентября 2025 года. Несколькими часами ранее Зо Хайлу, британка, проживающая в Берлине, встала в круг и взялась за руки с четырьмя своими товарищами. Они находились в немецком офисе компании Elbit Systems в Ульме, городе в земле Баден-Вюртемберг. Полиция уже заходила в комнату, когда один из них – Кроу Трикс, также гражданин Великобритании, – еще раз напомнил своим товарищам: «Помните: мы не применяем насилия». Помимо Зо и Кроу в этом кругу стояли Даниэль Татлоу-Девалли, Леандра Ролло и Ви Коварбашич, граждане Ирландии, Испании и Германии соответственно. Всех их арестовали и отправили в разные тюрьмы в южной и западной Германии.
Их обвиняют в незаконном проникновении на территорию офиса, порче имущества на сумму миллион евро, а также в создании преступной организации и участии в ней согласно статье 129 Уголовного кодекса Германии. На момент написания статьи все пятеро находятся в следственном изоляторе уже более 11 месяцев. Некоторые из них проводят 20–23 часа в сутки практически в одиночном заключении.
Многие аспекты их заключения и того, как с ними обращались в суде, наводят на мысль о предвзятости судебного процесса. Когда была подана апелляция на постановление об отказе в освобождении под залог, Высший земельный суд (Oberlandesgericht) не только ответил отказом, но и позволил себе комментарии по поводу действий активистов, а также предположил, что все пятеро будут осуждены на пять лет (максимальный срок по статье 129). В суде их держат за бронированным стеклом отдельно от адвокатов. Общаться с адвокатами они могут только по переговорному устройству; защита возразила против этого, ссылаясь на нормы европейского права, гарантирующие беспрепятственное и конфиденциальное общение между защитником и подзащитным. Их привозят из пяти разных тюрем (их намеренно содержат порознь). Их перевозят в одиночной камере автозака с кандалами на ногах и тяжелыми наручниками на руках.
Зо Хайлу раздели догола, когда доставили в тюрьму города Бюль. Затем ей выдали подгузник и оставили на шесть часов в камере без одежды – даже без бюстгальтера. 22 июля, выступая перед судом в поддержку ходатайства своей подруги Ви Коварбашич о пересмотре того, насколько соразмерны применяемые меры безопасности, Зо заявила: «Уже семь или восемь месяцев я работаю в тюрьме уборщицей. Каждый день я передвигаюсь по тюрьме без какого-либо надзора […]. В моем поведении за последние десять месяцев не было ничего, что указывало бы на желание сбежать. Так почему же нам сковывают даже ноги?»
Статья 129 позволяет рассматривать всех пятерых как представляющих информационную угрозу в заключении. Свидания с родственниками проходят в присутствии сотрудников полиции, которые пресекают все попытки поговорить об этой акции протеста. Это включает запрет на то, что можно интерпретировать как объяснение мотивов, поэтому говорить о геноциде в Газе тоже нельзя.
В ульмской тюрьме Татлоу-Девалли отказывали в праве на встречу с адвокатом в течение двух недель после заключения под стражу. В первый месяц к Даниэлю также не допускали членов семьи и представителей ирландского консульства. Сотрудники тюрьмы не сообщили Даниэлю, что, по словам Мими Татлоу-Голден, матери Даниэля, семья «отчаянно пыталась связаться с ним».
Юридическая система Германии значительно отличается от британской. Британское правительство пытается отменить суд присяжных, а судья Джонсон намеренно вводит в заблуждение суд присяжных, скрывая информацию об обвинении в терроризме, в судебном процессе по делу «группы из Филтона» (Filton 25), Правовая система Германии не предусматривает полноценного суда присяжных. Судебная коллегия состоит из председательствующего судьи, в данном случае судьи Катрин Лаухштедт, двух помощников судьи и двух присяжных заседателей – гражданских лиц без юридического образования. Последние должны выполнять роль суда присяжных и уравновешивать власть председательствующего судьи, однако на практике они, как правило, лишь поддерживают то, что их более авторитетные, образованные и опытные коллеги считают правильным.
Статья 129а Уголовного кодекса Германии распространяется на террористические группы Германии, а статья 129б – на тех, кого в Германии считают членами международных террористических групп. Поскольку определение «терроризма» в Германии несколько строже, чем в Великобритании, «Ульмскую пятерку» рассматривают как преступную организацию согласно статье 129. Однако законы о криминальных организациях до сих пор являются мощным орудием в руках государства против активистов и левых движений. Уже предъявлялись обвинения по статье 129 представителям климатического движения Letzte Generation («Последнее поколение») и группировки Antifa East («Антифа-Восток») – все это хорошо знакомо активистам в Великобритании. Как и Великобритания, Германия использует законы о национальной безопасности, всеми силами полицейского государства обрушиваясь на активистов, – верный признак государства, которое слишком боится, чтобы допустить соблюдение основных прав.
Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него обязывает страны-участницы принимать меры по предотвращению геноцида. В решении Международного суда ООН по делу Боснии против Сербии отмечалось, что «обязательство государств-участников заключается в том, чтобы использовать все имеющиеся в их распоряжении средства для предупреждения геноцида» (пункт 430). И если государства не выполняют эти обязательства или даже поддерживают геноцид и способствуют ему, не значит ли это то, что граждане должны действовать? Активисты следуют логике международного законодательства и «используют все имеющиеся в их распоряжении средства для предупреждения геноцида», а их преследование – это извращенный способ не привлекать Германию и Великобританию к судебной ответственности за невыполнение обязательств, которые эти страны взяли на себя после Второй мировой войны.
Отказываясь определить вину компании Elbit Systems Deutschland, судья Лаухштедт и ее судебная коллегия уклоняются от ответа на вопрос, который могли бы задать убежденные сторонники идеи верховенства права: являются ли средства предупреждения геноцида, примененные Зо, Кроу, Даниэлем, Леандрой и Ви, легитимными. (Если бы суд поднял этот вопрос, ответ на него не вызывает никаких сомнений и не нуждается в пояснениях.) Отказ учитывать роль компании Elbit Systems Deutschland в совершении геноцида – по сути то же самое, как если бы суд уже решил, что любое сопротивление геноциду нелегитимно. Другими словами, своим молчанием суд заявляет, что учитывать роль компании не нужно, поскольку независимо от того, участвует она в геноциде или нет, прямые действия против компании в любом случае наказуемы.
Такая трактовка молчания судебной коллегии и ее поведения не такая уж натяжка. 1 июля показания давал Бастиан Гропп из Баден-Вюртембергского отделения полиции. Он пояснил, что полиция не занималась расследованием роли Elbit Systems Deutschland. Пожалуй, отсутствие такого расследования неудивительно, однако прокуратура могла бы поручить полиции провести такое расследование. Как отметила сторона защиты, у немецких прокуроров есть уникальные обязанности: в полном объеме исследовать как изобличающие, так и оправдывающие обстоятельства.
Когда Бастиану Гроппу задали вопрос, знает ли он об этих обязанностях прокурора, старший прокурор Ронни Штенгель вмешался, завив, что «с самого начала было понятно», что основания для оправдательного вердикта по этому делу отсутствуют. Поэтому любое расследование деятельности Elbit Systems Deutschland не относится к делу.
Выступая с заявлениями в суде, члены «Ульмской пятерки» подчеркивали, что все их попытки, как и попытки движения в целом, повлиять на ситуацию, участвуя в протестах, мало что изменили. Протесты играют важную роль в формировании объединений активистов, а также дают людям мотивацию и способность делать то, что им по силам. Если же говорить о непосредственном влиянии протестов, то в Германии они, возможно, даже привели к обратному результату: в Берлине, где «Ульмская пятерка» жила до ночи своей акции, полиция регулярно применяет насилие в отношении протестующих, что в некоторых случаях приводит к необратимым травмам именно у тех, кто настроен сопротивляться геноциду. Опросы показывают, что граждане Германии все чаще выступают против экспорта оружия в Израиль, однако правительство «большой коалиции», сформированное из двух исторически сильнейших партий, провозгласило политику превалирования государственных интересов (Staatsräson) неизменной. Если говорить о возможности смены правительства, «большой коалиции» угрожает только ультраправая партия AfD («Альтернатива для Германии»), рейтинг которой на момент написания этой статьи составляет 28 %.
Что касается любых других действий помимо протестов, государство пытается напомнить гражданам, что может с ними случиться, если они решат бороться с геноцидом. Это видно из показательного наказания в ходе суда над членами «Ульмской пятерки», включая их долгое содержание в следственном изоляторе и демонстрацию журналистам в наручниках, а также из того, что судебный процесс проходит в месте, имеющем историческое значение (в зале, примыкающем к тюрьме Штаммхайм, где в 1970-х судили западногерманскую «левую террористическую» группировку «Фракция Красной армии»: немецкая общественность не оставила этот факт незамеченным).
Однако, в контексте геноцида, угроза последствий для тех, кто оказывает сопротивление, все больше отдаляет Германию и Великобританию от любого подобия защиты прав человека, и это при том, что образ такого «защитника» – ключевая составляющая идентичности обоих государств, сложившейся после окончания холодной войны.
Поэтому то, что сделала «Ульмская пятерка», а также «группа из Филтона», напоминает нам всем о том, что на нас лежит ответственность действовать. Все усиливающаяся приверженность Германии геноциду напоминает стороннему наблюдателю, как в прошлом Германия уничтожала всякое подобие правосудия, прикрываясь законом. Разница лишь в том, что тогда Германия использовала извращенные формы права для того, чтобы совершать геноцид, а сейчас для того, чтобы ему содействовать. Германия изо всех сил пытается оттянуть время, когда рядовой гражданин задастся вопросом: «А что буду делать я?», используя тактику искажения фактов и отвлекающих маневров: скрывает полицейское насилие во время протестов, делает вид, что прекращает поставки оружия, чтобы затем возобновить их и т. д.
То, что не должно было никогда повториться, происходит снова – и теперь немцы и британцы действуют заодно. Геноцид в Газе потребовал активных действий. Дела, открытые против «Ульмской пятерки» и «группы из Филтона» – доказательство того, что пути к действию перекрыты, и это наглядно показывает, что мы вернулись во времена, которые называем «историей», т. е. те моменты, когда системы, в которых мы живем, не соблюдают даже собственных правил. Даже если не учитывать элементарные нормы морали, существует вопиющее несоответствие между положениями Конвенции о предотвращении геноцида и новостями о том, что тех, кто действует в соответствии с данной Конвенцией, судят как террористов и рассматривают как преступные организации.
Что делать – каждый решает сам, но, по мнению автора этой статьи, становится все очевиднее необходимость организации и объединения усилий – главного ресурса, а значит и инструмента общества, а также необходимость полностью отвергнуть нелегитимную власть.
