Куба не должна пасть! Империализм, сопротивление и мировые ставки защиты Кубинской революции

Борьба за защиту Кубинской революции — за независимость, суверенитет и право Кубы на самоопределение — это не просто противостояние небольшой карибской страны более мощному соседу. Эта борьба выходит далеко за границы острова с населением в одиннадцать миллионов человек. Речь идёт о сражении, последствия которого глубоки и трудно поддаются измерению для Латинской Америки, Карибского региона и всего мира, где продолжается борьба за справедливость, человеческое достоинство и право народов жить без империалистического диктата. На Кубе на кону всегда стояло большее, чем судьба одной страны. Судьба революции неразрывно связана с историческим противостоянием: господство или освобождение, империя или суверенитет, мир прибыли и силы или мир, основанный на человеческих потребностях и коллективном достоинстве.

С момента зарождения Кубинская революция символизировала разрыв в сложившемся глобальном империалистическом порядке. В Западном полушарии, которое Вашингтон традиционно рассматривал как зону своего влияния, Куба заявила о праве небольшой постколониальной страны самостоятельно определять путь развития, контролировать собственные ресурсы и отдавать приоритет социальной политике над интересами иностранного капитала. Это неповиновение — больше, чем любые конкретные решения или союзы, — стало главным «преступлением» Кубинской революции. Более шестидесяти лет непрекращающейся враждебности — экономическая война, политическая изоляция, диверсии, террор и идеологическое давление — нельзя объяснить лишь действиями самой Кубы. Это предупреждение всему Глобальному Югу о цене, которую приходится платить за непокорность. 

В 1991 году, когда рушился Восточный блок и повсюду звучали триумфальные заявления о «конце истории», Фидель Кастро дал жёсткую и пророческую оценку ситуации. «Сегодня интернационализм — это защита и сохранение Кубинской революции, — говорил он. — Защищать эту траншею, этот бастион социализма, — величайшая услуга человечеству». Это была не пустая риторика. Это был стратегический и моральный диагноз новой мировой конъюнктуры. С разрушением социалистического лагеря и подъемом неолиберализма, само выживание Кубинской революции стало актом интернационализма — объективной преградой беспрепятственному расширению империализма и рыночного фундаментализма.

Три года спустя, 25 ноября 1994 года, Фидель Кастро усилил эту мысль в заключительной речи на Всемирной конференции солидарности с Кубой. «Мы понимаем, что это означало бы для всех прогрессивных и революционных сил, для всех любителей мира и справедливости, если бы Соединённым Штатам удалось разрушить Кубинскую революцию, — говорил он. — И поэтому мы считаем защиту революции вместе с вами нашим священным долгом, даже ценой жизни». Эти слова отражали истину, которая часто скрывает публичная дискуссия: уничтожение Кубинской революции стало бы не нейтральным событием, а историческим поражением всех, кто борется против эксплуатации, расизма, милитаризма и империалистического господства.

История убедительно подкрепляет эту мысль. Как Русская революция 1917 года вдохновляла революционные движения и антиколониальную борьбу по всей Европе, Азии, Африке и Латинской Америке, так Кубинская революция с 1959 года выступает реальной силой против империализма. Само ее существование указывает на возможные альтернативы, на то, что господство капитала и империи не вечно. Даже будучи материально скованной, осаждённой и изолированной, Куба как суверенный социалистический проект продолжает оказывать влияние далеко за пределами своих границ, вдохновляя политическое воображение и поддерживая надежду в моменты глобального кризиса.

Однако Кубинская революция была не просто символом. Она стала активным и сознательным актором идеологической и политической борьбы с империализмом. Куба организовала и приняла на своей земле множество конференций, симпозиумов и международных форумов, оспаривающих господствующий мировой экономический и политический порядок неолиберализма. От встреч солидарности с движениями национального освобождения до форумов интеллектуалов и общественных движений, к инициативам, объединяющим борьбу стран Глобального Юга, Куба планомерно работала над формированием единства понимания и единства сознания — ради конечной цели единства действий. В основу этой деятельности легло представление об интернационализме не как о благотворительности или патернализме, а как о совместной борьбе.

В Латинской Америке и Карибском регионе влияние этой линии оказалось особенно ощутимым. Стойкость Кубы помогла создать политические и моральные условия для возвращения прогрессивных правительств в начале XXI века и для появления региональных проектов, нацеленных на суверенитет и интеграцию. Даже во время откатов и поражений в этих процессах кубинский пример оставался ориентиром, напоминая о том, что достоинство, социальная справедливость и независимость могут быть реальностью, а не абстракцией, даже в условиях сильнейшего внешнего давления.

На мировом уровне роль Кубы проявлялась в конкретных практиках солидарности, противостоящих логике империи. Международные медицинские миссии, образовательные программы и помощь во время катастроф стали примером совершенно иной модели глобального взаимодействия — основанной на человеческих потребностях, а не на прибыли или геополитическом господстве.

В условиях постоянного давления со стороны империи героическое островное государство внесло значительный вклад в благополучие народов мира, сформировав уникальное наследие интернационализма и гуманизма. Более 400 000 кубинских медработников трудились в 164 странах, спасая жизни и борясь с болезнями. Именно интернационалистская Куба бескорыстно направляла десятки тысяч медицинских специалистов в различные регионы мира для противодействия эпидемиям — от Эболы до COVID-19.

Более двух тысяч кубинцев погибли в борьбе за освобождение Африки от колониализма и расистского режима апартеида в Южной Африке. Как подчёркивал Нельсон Мандела: «Кубинский народ занимает особое место в сердцах народов Африки. Кубинские интернационалисты внесли в борьбу за африканскую независимость, свободу и справедливость вклад, не имеющий равных по своей принципиальности и бескорыстию».

Эти практики показывают, почему Кубинская революция стала не только символом, но и реальной опорой в борьбе за более справедливый мир. Они демонстрируют политическое мышление, в котором этика и власть не разделены, а ценность общества определяется его вкладом в человечество, а не объёмом накопленного богатства.

Вот почему Куба не должна пасть. Поражение Кубинской революции придаст импульс империалистической агрессии по всему миру. Оно может укрепить убеждение, что ни одна страна, какой бы принципиальной ни была её позиция, не способна противостоять диктату глобального капитала и выжить. Это может усугубить цинизм и отчаяние среди угнетённых народов и освободительных движений, послав тревожный сигнал: сопротивление бессмысленно, а альтернативы — лишь иллюзия.

В противоположность этому защита Кубы опирается на иную историческую логику. Она утверждает: суверенитет имеет значение, малые государства обладают правами, а социальная справедливость — не утопия, а реальный политический проект, который достоин защиты. Быть на стороне Кубы — не значит романтизировать её проблемы или закрывать глаза на противоречия; это значит понимать, что широкая борьба за справедливость, мир и человеческое достоинство неразрывно связана с судьбой одного из самых стойких и непримиримых её воплощений.

В этом смысле защита Кубинской революции остаётся, как настаивал Фидель Кастро, актом интернационализма в его наиболее глубинной форме. Это защита не только страны, но и принципа: человечество имеет право — и способность — вообразить и построить мир за пределами империалистического господства. Куба не должна пасть, потому что, если это произойдёт, это будет не только потеря кубинцев. Это будет поражение всех тех, кто осмеливается верить, что иной мир возможен.

Айзек Саней — специалист по исследованиям чёрных сообществ и Кубы, координатор программы Black and African Diaspora Studies (BAFD) в Университете Далхаузи в Галифаксе, Новая Шотландия.