«Как демократическое государство допускает такое?» – этим вопросом в замешательстве задается 74-летний Шивмуни Сингх. Его двухдневное путешествие началось в деревне в районе Буксара, в восточном штате Бихар, продолжилось ночью на вокзале на окраинах Дели, а достигло кульминации на баррикадах в центре столицы. Он был в 2,5 километрах от Джантар-Мантара – обсерватории XVIII века и официально отведенного места для протестов. У баррикады, где его остановили, было не менее 200 полицейских.
«Народная партия тараканов» (CJP) – молодежное движение, требующее, чтобы правительство Индии несло ответственность перед своими гражданами. Это движение началось этим летом и с тех пор только набирало обороты. 10 октября они призвали выйти на протест в Дели против Гьянеша Кумара – главы избирательной комиссии, которого обвиняют в нарушениях закона при проведении специального интенсивного пересмотра (SIR) списков избирателей, что для многих выглядит как попытка лишить меньшинства и оппозицию права голоса. В результате этого пересмотра из списков уже было исключено 130 миллионов избирателей и оппозиционные партии в нескольких штатах считают, что это очень помогло партии Нарендры Моди Бхаратия джаната парти (БДП) победить на последних выборах.
Сингх впервые увидел видео основателя CJP Абхиджита Дипке, 30-летнего далита и выпускника вуза, во время студенческих протестов против утечки экзаменационных вариантов, которые движение возглавило в июле. Те массовые протесты поразили воображение поколения Z и привели к тому, что назначенный Моди министр образования ушел в отставку – лишь вторая отставка из кабинета министров Моди за все те 12 лет, что он у власти, и крайне редкий признак уязвимости правящей партии БДП.
«Как только я услышал, что Дипке призвал молодежь протестовать за честные выборы, мне сразу захотелось присоединиться и поддержать их», – сказал мне Сингх, когда я с ним встретился 10 октября. «Мой отец боролся за свободу, он отсидел в тюрьме за то, что боролся за независимость. Поэтому высказываться о проблемах страны – у нас в крови». Он был в том небольшом числе протестующих, которым удалось обойти несколько рядов баррикад и прорваться в административное сердце столицы.
Пока мы говорили, над нами пролетел дрон. Время от времени оживали полицейские: они начинали громко свистеть в свистки, колошматить дубинками об асфальт и отчаянно преследовать студентов, которым удалось прорваться за кордон. Каждый раз, когда полицейские подходили к Сингху, он поднимал руки, сигнализируя, чтобы его оставили в покое, и из уважения к его возрасту полицейские отступали. Другим протестующим так не везло. Многих затащили в автобусы, которые отвозили их в следственный изолятор. «Я не очень помню чрезвычайное положение», – сказал Сингх, имея в виду 1975–1977 годы, когда премьер-министерка Индира Ганди на время приостановила действие основных прав граждан. «Но мне кажется, что это было похоже на то, что происходит сейчас».
Многие проводят подобные параллели между тем, как правительство Моди реагирует на протесты CJP сейчас, и тем, что делало правительство Индиры Ганди во время чрезвычайного положения. И не впервые, учитывая неоднократные посягательства Моди на свободу слова и институт демократии с 2014 года, его правление называют чрезвычайным положением, но без официального объявления. И все же события 10 октября и сопутствующие действия силовиков против протестующих – это откровенное пренебрежение демократическими правами и серьезная эскалация в глазах граждан. Это чрезвычайное положение Моди переходит на новый уровень, и сравнение с Индирой Ганди, прежде распространенное лишь в кругах академиков и политологов, теперь очевидно и простым гражданам, таким как Сингх.
За день до запланированного протеста Верховный суд Индии поставил под вопрос запреты, выдвинутые правительством, отметив, что это как «убивать муху молотком». В Дели направили 23 000 силовиков, некоторые из которых участвовали в антитеррористических операциях в находящейся под управлением Индии части Кашмира и против левых повстанцев. На территории в четыре квадратных километра отключили интернет, без связи остались дом премьер-министра, посольства многих крупных стран и Верховный суд. По приказу правительства закрылись 57 станций метро – это пятая часть станций метрополитена, через который проходит более шести миллионов человек ежедневно. Также отменили почти 250 поездов, идущих на самые оживленные вокзалы страны.
Тысячи граждан были задержаны еще до начала протестов, в том числе на месте проведения акции в Джантар-Мантаре. Почти каждая улица в центре Дели – в баррикадах, столица превратилась в город-призрак, тишина прерывается объявлениями о запрете на публичные собрания, протесты или процессии, или же сиренами машин без крыш, в которых рядами сидят вооруженные полицейские. В этот же день группа видных граждан написала комиссару полиции Дели письмо, в котором указала на злоупотребление законом со стороны полиции для введения ограничений и превентивных задержаний. Они заявили, что все эти «попытки переубедить граждан и заставить их отказаться от своего демократического права на мирный протест – это преступное запугивание, особенно когда оно исходит от полиции. Это по сути угроза серьезных последствий за неповиновение».
Более 7 000 человек были задержаны еще до заката 10 октября. Среди них бывшие высокопоставленные чиновники из оппозиционных партий, адвокаты, которые собирались пройти маршем от Верховного суда, журналисты, которые просто ехали выполнять свою работу, освещая протест. Дипке и других лидеров CJP задержали прямо на борту самолета, на котором они прилетели в Дели. Студенты, пытавшиеся добраться до Дели со всех концов страны, были задержаны на вокзалах за сотни километров от Дели. В мусульманских районах на юге столицы, которые в прошлом уже выступали против правительства Моди, студентов задерживали в ночь накануне акции. Все это было прямым выражением воли правительства Моди: полиция столицы подчиняется напрямую центральному правительству.
Однако такое непропорциональное применение силы против граждан, требующих подотчетности власти, – это признак паники и наглядная иллюстрация того, как много стоит на кону. Последние 12 лет БДП крепко держит власть в Дели и большей части Индии, но все это было построено на образе Моди, как сильного, почти что богоподобного правителя, с мудростью которого и не поспоришь. Однако июльские протесты были полны мемов и издевок над Моди и его правительством; тем протестам удалось то, что не удавалось ни одной антиправительственной акции последних лет, им удалось пошатнуть прежде нерушимый образ премьер-министра и его правительства. Правительство, выставленное на посмешище, не знало, что делать тогда, и, наверное, еще не готово пройти через это по второму кругу. Что еще важнее, в этот раз граждане Индии задаются вопросом о легитимности Моди и его правительства. И протестующие, хоть им и помешали 10 октября, не сдаются.
Есть что-то кафкианское в истории CJP: и в том, как на них реагирует правительство, и в том, как они себя назвали. CJP начиналась как пародийный аккаунт в инстаграме, как реакция на майское заявление главного судьи, когда он сравнил их с тараканами). Уступки Моди протестующим в виде отставки министра образования в июле стала признанием провалов в управлении, что развеяло представление о его непобедимости, особенно в глазах протестующей молодежи. Премьер-министр, наверное, надеялся, что отставка министра заставит движение утихнуть, но она, наоборот, дала ему больше сил. Теперь правительство БДП стоит перед еще более сложным выбором, потому что протестующие требуют отставки Гьянеша Кумара. Одна отставка – это лишь исключение для режима, который, как считается, полностью контролирует ситуацию; но две – это уже опасно близко к призыву привлечь весь правящий режим к ответственности.
С точки зрения конституции глава избирательной комиссии никак не связан с существующими политическими партиями, и его полномочия должны стоять выше полномочий действующего правительства. Гьянеш Кумар получил должность главы избирательной комиссии после того, как правительство Моди внесло изменения в закон, определяющий порядок назначения главы избирательной комиссии: раньше согласие должно было быть достигнуто между главным судьей Индии, лидером оппозиции и премьер-министром, но новый закон передал место главного судьи одному из министров по выбору премьер-министра. Теперь у правительства было большинство голосов в этом процессе, и им стало проще продвигать свои интересы, все это – очевидный признак того, что независимость этой должности может оказаться под угрозой.
В одном из последних интервью телеканала Aaj Tak (с хинди «До сегодняшнего дня»), который входит в печально известные «Годи-медиа», считающиеся рупором БДП, репортер спросил у потенциального политического союзника БДП в штате Пенджаб о протестах. Союзник сказал, что Гьянеш Кумар должен уйти в отставку, на что репортер спросил, почему он хочет вступить в союз с БДП, если это его мнение. «Я призываю его уйти в отставку, потому что обвинения, предъявленные ему – очень серьезные», – ответил пенджабский политик. «Но вам почему-то кажется, что БДП и Гьянеш Кумар связаны? Что избирательная комиссия – это БДП, а БДП – это избирательная комиссия?»
Очевидно, что отставка главы избирательной комиссии напрямую отразится на Моди и БДП и обличит то, как они подорвали демократические институты и процессы в стране. Согласиться на отставку, значит признать противоправность своих действий, и в эфире зазвучат неприятные вопросы: были ли выборы в Индии честными и свободными последние несколько лет? Неужели БДП заполучила власть во многих штатах только обманным путем? Были ли заявления оппозиционных политиков о систематической краже голосов правдивыми?
Моди оказался в крайне сложной ситуации, и все, что он может, – это отключать интернет, отправлять к протестующим десятки тысяч силовиков и надеяться, что все само собой закончится, а люди обо всем забудут. Но все это тщетно, если голоса несогласных в унисон продолжают передавать и распространять свои требования, как это уже и произошло, за пределами места проведения протеста в оцеплении полиции.
10 октября Вики Кумар сумел добраться до Коннот-плейс, торгового района всего в 300 метрах от Джантар-Мантара. Обычно он полон народу, но в этот день там было непривычно тихо, так как его полностью отрезали от остального Дели. На Вики была рубашка с портретом Нетаджи Субхаса Чандра Боса, радикального борца за свободу, чье наследие пытается присвоить себе БДП. Из-за отключения интернета Вики не мог связаться со своими друзьями, которых задержали по пути на протест из западного Дели. «Меня разочаровало то, что я никак не смог помочь своим друзьям», – сказал он. «Я мог бы показать им, как пройти по узким переулкам в обход блокпостов».
Сансад Марг и Джанпатх – основные дороги, ведущие к Джантар-Мантару, были полностью заблокированы, полицейские стояли цепочкой плечом к плечу. Вики храбро держал плакат, на котором было написано: «В этой стране проходят противоправные выборы. Моди – нелегитимный премьер-министр». Он сообщил мне, что ему 28 лет, и что он готовится к конкурсным экзаменам. «Я совершил ошибку и проголосовал за БДП на последних выборах», – сказал он. «Я хочу добиться того, чтобы больше никто не совершил эту ошибку. Нет никакого оправдания тому, что они убрали 130 миллионов имен из списков избирателей». Вскоре после этого полиция забрала Вики вместе с другими протестующими. Почти каждые полчаса, как по отрепетированному сценарию, полицейские надевали шлемы, брали щиты из стеклопластика и бежали в толпу, чтобы задержать молодых протестующих. Протестующие разбегались по переулкам жутковато пустого торгового района: некоторые из них радовались, что улизнули от полиции, другие снимали то, как они бегут, а третьи были полны испуга оттого, что чуть не оказались пойманы. Всех, кого поймали, посадили в автобусы и отвезли за пределы центра Дели.
Протесты в июле, также проходившие в Джантар-Мантаре, изначально были небольшими. Но по мере того, как они продолжались неделями, речи, произнесенные на протесте, завирусились вместе с плакатами, транспарантами и баннерами, которые украшали место протеста. Насильственные действия полиции 20 июля по отношению к протестующим были запечатлены в 4К и транслировались в прямом эфире в интернете. Все это привлекло на протесты еще больше молодежи, которая использовала язык своего поколения: призывы и высказывания были грубыми, непочтительными, открыто насмехались над Моди и все они бесконтрольно распространялись в интернете. Лидер, который держал повестку в авторитарной хватке и тщательно работал над своим образом онлайн, вдруг оказался «кринжовым» и немодным. Попытки властей успокоить молодежь в интернете сделали все только хуже. Моди начал выкладывать короткие видео, обращаясь напрямую к поколению Z, а министры выступили в его поддержку: некоторые из них пытались угодить студентам, другие наоборот их ругали, но все они были встречены недоверием и насмешками. Блокировки интернета в центре Дели и задержания не позволили, чтобы 10 октября повторилось то, что случилось 20 июля. Джантар-Мантар совсем не похож на радужный веселый протест трехмесячной давности.
«На самом деле я немного разочарован», – сказал Роки, который попросил меня упомянуть его только по имени. «Я думал, здесь будет столько людей, что, может, меня изобьют или я увижу, как применяют слезоточивый газ». 22-летний Роки ехал два дня из округа Дургапур в Западной Бенгалии. Ранее в 2026 году в этом штате из избирательных списков исключили более девяти миллионов человек, после чего появились обвинения, что именно это привело БДП к первой победе в штате. Многие друзья и родственники Роки не смогли проголосовать. И хоть весь этот день в Коннот-плейс оказался напрасным, Роки поклялся, что останется в городе на случай, если протесты возобновятся. За день до протестов полиция Дели выпустила пресс-релиз, объясняющий «обоснование» ограничений. CJP отказали в разрешении собираться на протест, якобы из-за опыта предыдущих акций. Правительство сказало то же самое Верховному суду, чтобы оправдать драконовские меры в центре Дели.
Полиция Дели опубликовала видео в X, в котором были собраны разрозненные (единичные) случаи насилия со стороны протестующих во время предыдущих акций протеста, хоть они и были в подавляющем большинстве мирными. При этом в видео умалчивалось о том, что полиция свободно избивала и задерживала протестующих, использовала слезоточивый газ и травматическое оружие против них. И хоть все дела против CJP были закрыты еще в июле, после того как министр образования ушел в отставку, Верховный суд все еще следит за расследованием чрезмерного применения силы полицией, а также преследования женщин-протестующих в тот период.
Но у правительства есть еще один способ для устрашения протестующих, в виде своей базы поддержки и кадров БДП, а также многочисленных людей и организаций, связанных с индуистскими правыми. «Я пришел сюда поддержать полицию Дели», – сказал мне Равиндра Сингх, также известный как Говинда Хинду, с которым я познакомился в центре Дели 10 октября. «У этих предателей нет разрешения на протест». Он заявил, что не принадлежит ни к каким организациям, но сказал несколько фраз, которые часто используются БДП. «Сначала они хотели отставки министра образования. Теперь — избирательной комиссии. Дальше они захотят, чтобы наш премьер-министр ушел в отставку». Он был одним из многих правых контрпротестующих, которые также собрались в Коннот-плейс. В общем и целом их никто не задерживал, хоть они и находились в группах и выкрикивали лозунги, несмотря на то что полиция применила специальное положение уголовного кодекса, запрещающее любые сборы граждан в этом районе.
На протяжении всего дня, пока полиция лишь молча смотрела, мужчины и одна женщина в футболке с надписью «Дави тараканов» (предположительно ответ на недавний призыв лидера оппозиции Рахула Ганди «Дави патриархию») донимали большую аудиторию журналистов и блогеров. На площади также часто были слышны выкрики: «предатели», «антипатриоты», «леваки», «антииндуисты».
Равиндра говорил о CJP, как будто их цель — тотальная анархия, он проводил параллели со свергнувшими правящие режимы революциями в Непале и Бангладеше в последние несколько лет. Такие рассуждения часто встречались в постах БДП в социальных сетях, для того чтобы очернить протесты и оправдать их подавление. Вскоре после нашего разговора Равиндра и его единомышленники попали на видео, где они нападали на молодых протестующих, таская их за воротники, кидая их на землю и даже избивая их. Полиция же просто смотрела на происходящее со стороны. Только когда видео набрали миллионы просмотров в интернете, поздно вечером четверо мужчин, участвовавших в нападении были арестованы.
Сейчас уже не так много последователей идей правого толка: и в интернете, и за его пределами, и БДП, судя по всему, понимает, что теряет свое влияние среди молодежи, вечно сидящей в интернете. В 2014–2018 годах уничижительные прозвища для приверженцев левых идей или противников власти, такие как «городские наксалиты», «банда тукде-тукде» и «андолан-дживи» вошли в повседневный политический лексикон, не без помощи самого Моди. Оппозиция тратила много сил, отбиваясь от этих ярлыков, и оставалась в защитной позиции. Но в середине 2026 года, когда Моди попробовал назвать критиков «димаги-наксалитами», то есть людьми с мышлением леворадикальных экстремистов, — правых сторонников это не обрадовало, а противников не запугало. Вместо этого протестующие зумеры начали использовать эту фразу как почетный титул.
Что еще хуже для БДП, предыдущая волна протестов CJP и все дискуссии о них онлайн дали много пространства, просмотры, лайки и комментарии новому поколению левых. В 2014–2026 годах левые в Индии переживали стремительный упадок. Сегодня, впервые почти за 50 лет, левых правительств не осталось ни в одном из штатов Индии. В парламенте осталось всего лишь восемь левых законодателей. Однако одна из самых харизматичных фигур протеста – Неха Бора, одна из лидерок All India Students’ Association («Всероссийская студенческая ассоциация»), студенческого крыла Communist Party of India (Marxist–Leninist) Liberation («Коммунистическая партия Индии (марксистско-ленинская) „Освобождение“»). Как и многие другие левые лидеры, она говорит прямо и не стесняется в выражениях, и такой язык находит отклик в онлайн-пространстве. Называть Моди фашистом стало важной частью речей на этих протестах.
В какой-то момент в субботу днем группа правых контрпротестующих заметила двух женщин-мусульманок в Коннот-плейс, на одной из них был хиджаб и они просто стояли и разговаривали с репортерами и блогерами. Контр-протестующие окружили их, начали оскорблять их и утверждать, что протестующие CJP «на 60% — такие люди как они». Чуть позже одна из женщин мне скажет, что ей совсем не было страшно, несмотря на то что они с подругой были в опасности. «Эти их разговоры об индуистах и мусульманах уже наскучили и осточертели». Это существенное изменение: в последние годы индуистские правые активно использовали исламофобию как устрашающее и эффективное оружие. Протестующая протиснулась сквозь несколько баррикад, чтобы добраться до Коннот-плейс. «Мне все равно, если меня арестуют – я здесь, потому что дома меня ждет двухлетний сын. Я обязана высказаться сейчас ради его будущего».
11 октября Моди в одной из своих публикаций в своих соцсетях отдал дань уважения социалистическому лидеру Джаяпракашу Нараяну в годовщину его рождения. Нараян прославился как противник Индиры Ганди и попал в тюрьму, когда его арестовала полиция Дели во время чрезвычайного положения. Моди написал: «Его бесстрашный голос во время чрезвычайного положения также заслуживает внимания». Однако большинство комментариев под этим постом указывали на явную иронию – еще один пример того, как Моди теряет контроль над нарративом. В этот же день Верховный суд обратился к центральному правительству, полиции Дели и Delhi Metro Rail Corporation («Корпорация метрополитена Дели»), требуя объяснить, почему их не следует привлечь к ответственности за неуважение к суду, ведь они нарушили его распоряжение не вводить полный запрет на общественный транспорт. Суд также рассмотрел петиции адвокатов, на которых напали во время протестов и приказал восстановить доступ к интернету и возобновить работу метро.
Все выходные и в понедельник протесты продолжились по всему Дели. Оппозиция проводила свои собственные марши, а студенческие группы, в особенности левые, смогли пробиться к Коннот-плейс и протестовали там. 12 октября представители CJP встретились с полицией и попросили официальное разрешение на проведение следующего протеста, но полиция Дели лишила Джантар-Мантар статуса места для протестов. Вместо этого были определены три новых места – все на окраинах Дели и вдали от правительственных зданий.
Для Шивмуни Сингха это уже было слишком поздно. Он уже ехал на поезде в Бихар после того, как его задержала полиция. «Но мы внимательно следим за всем на YouTube», – сказал он мне по телефону. «Мы видим все видео полицейского гундагири (с хинди «хулиганство»)». Сингх планировал «скоро вернуться на протест, и в следующий раз с еще большим количеством людей».
Мохит М. Рао – независимый журналист из Дели. Он пишет о правах человека, праве и окружающей среде.
